Как сообщает Ukrainian Wall, в прифронтовом Херсоне белый автомобиль скорой помощи перестал быть просто спасательным транспортом. Для российских ударных беспилотников это — приоритетная цель, за которой охотятся целенаправленно.

Парамедик с 30-летним стажем Виталий Токарев рассказал: за день одна бригада может зафиксировать над машиной до десятка вражеских дронов. «Для них мы — как красная тряпка для быка. Красивая белая машина. Они специально охотятся за нами», — говорит он.

Тактика двойного удара: добить как можно больше

российские операторы дронов чаще всего применяют тактику двойного удара. Первый прилет повреждает объект, а повторный удар наносят именно тогда, когда на место прибывает скорая, чтобы оказать помощь пострадавшим.

Старший фельдшер Николай Степанюк вспоминает случай возле супермаркета: «Я оказываю помощь, а рядом уже летают "мавики". Они не стреляли сразу. Они "считали" нас, смотрели, сколько людей, есть ли военные. Они ждут, пока подъедет помощь, чтобы добить как можно больше людей».

«Красные зоны» и уничтоженная техника

Главный фельдшер центра экстренной медицинской помощи Виталий Рудаков сообщил, что существуют «красные зоны», куда бригады уже не рискуют заезжать. Концентрация дронов там слишком высока — поездка может превратиться в самоубийство.

«Днепр — это линия фронта. Артиллерия, минометы, дроны. С начала года уже десять наших машин вышли из строя из-за атак. А всего с начала войны повреждено более 60 автомобилей», — отмечает Рудаков. Машины скорой выглядят как техника с передовой: все в осколках, побитые, с окнами, заклеенными армированным скотчем.

Критическая нехватка людей

Несмотря на обеспеченность лекарствами и техникой, херсонская скорая помощь сталкивается с другим вызовом — критической нехваткой персонала. Если до полномасштабного вторжения на вызовы выезжали 25 бригад, то сегодня их количество сократилось более чем вдвое: на смену заступает от 7 до 10 экипажей.

Похожая ситуация в городской детской больнице. Заместитель директора по медицинской части Станислав Бумбу сообщил, что учреждение пережило около 20 обстрелов, семь из которых вызвали критические разрушения. До войны в больнице работало около 2000 сотрудников, сейчас — лишь 470. Узких специалистов осталось по одному на направление.

Когда медиков спрашивают, почему они до сих пор не уехали из прифронтового города, Виталий Рудаков отвечает: «Давайте все убежим и будем жить радостно. А кто здесь будет жить? Здесь мои родные, здесь старики, которым некому даже давление измерить. Мы не имеем права убегать».

Ранее Ukrainian Wall писал: на оккупированной Херсонщине произошел внезапный блэкаут: кого коснулось обесточивание.

Подробнее по теме: сырский объяснил, почему на фронте невозможен большой прорыв: что показала война дронов.